Выпили вино, прикончили яичницу, и Буров приглашающе взглянул на Зою Павловну:

– Как насчет искупаться? Компанию не составите?

– А что, вода, говорят, еще теплая, – обрадовалась та и принялась с поспешностью грузить посуду в раковину. – Я за. Только вот загорать не люблю, как поганка бледная.

– Ну вот и хорошо, – Буров встал, поблагодарил и отправился к себе готовиться к купанию. Положил в презерватив несколько купюр, завязал его узлом, сунул во внутренний карман шикарных, с эмблемой на причинном месте, плавок. А вот футболку надел линялую, и брюки с пузырями да тапки стоптанные на босу ногу – брось – на улице никто не поднимет. А уж на пляже тем более.

– Ну и правильно, – взглянула на него с одобрением Зоя Павловна и забренчала ключами, запирая квартиру. – Нам нечего терять, кроме своих цепей.

Сама она была одета немногим лучше, в короткий сарафан и старенькие босоножки. Не маленькая. В России живем. Где воруют.

Солнце отражалось в море мириадами брызг, ветер доносил запахи дальних странствий, немногие энтузиасты бархатного отдыха ловили теплые, уже не обжигающие лучи. А топчанов-то свободных, топчанов…

– Давайте вот здесь, – Зоя Павловна вытащила из сумки подстилку, ловко расстелила неподалеку от воды, озорно тряхнула волосами и в два счета рассталась с босоножками. – Солнышко-то греет, галька теплая.

Вздохнула глубоко, потянулась всем телом и решительно сняла сарафан. В черном, чисто символическом бикини ей было куда как лучше, чем в одежде. Стройная, поджарая, тонкая в кости, однако все, что надо, круглое. И кожа – бархатистая, ослепительно белая, красиво оттененная купальником и волосами. Не бледная поганка – пригожая молодица с телом лакомым, белосахарным.